62 «ВОЛКИ» ОБХОДЯТ КАПКАНЫ

Телефонные звонки. Они тоже бывают разные. Короткие и длинные, гневные и радостные, тревожные и равнодушные… За восемнадцать лет работы в уголовном розыске Федору Исаковичу приходилось слышать всякие.

На этот раз аппарат тренькнул глухо, будто нехотя. Бородин снял трубку.

— Да. Начальник угрозыска.

На том конце провода что-то булькнуло, затрещало, и голос, ломкий от волнения, выдохнул:

— В Новой Заимке… человека убили.

Через пять минут синий милицейский «газик» катил по большаку.

Осмотр оперативной группой места происшествия почти ничего не дал. Ясно было одно: нападение, человека били двое, а может быть, трое. Били зверски, насмерть. Потом оттащили с дороги в рожь. Здесь, на зеленом поле, его и нашли, окровавленного и бездыханного. Увезли в больницу.

…Бородин накинул белый халат, вошел в палату. На кровати лежал перебинтованный человек.

— Плох, — сказал врач и покачал головой. — Пролом черепа, большая потеря крови.

— Фамилию установили?

— Герасимов Петр Герасимович, учитель математики из Старой Заимки.

— Приходил в себя?

— Нет.

— Есть надежда?

— Думаю, да.

Бородин сел у окна и стал терпеливо ждать. Наблюдая, как дружная стая юрких воробьев копошилась в дорожной пыли, он старался представить себе картину нападения. «Месть? Грабеж? Или?..» А перед мысленным взором всплывали лица тех, кто, по мнению Бородина, мог это сделать. Но тут же какое-то подсознательное чувство отодвигало их в сторону, «в резерв»: «Не они… Слишком уж гнусно и нелепо. Кто же? Кто?»

Бородин долго стоял у окна. Думал. А когда повернулся, встретился взглядом с Герасимовым.

— Ну, как вы себя чувствуете? — Бородин попытался ободряюще улыбнуться.

Герасимов слабо пошевелил губами.

Федор Исакович склонился над койкой:

— Сколько их было?

— Трое… Догнали и… ударили чем-то твердым… по голове…

Бородин нервно щелкнул гравированной крышкой портсигара, выхватил сигарету, но, вспомнив, где он, смял ее, выбросил в окно.

— Смогли бы вы опознать хоть одного?

— Не… не узнал бы. Все как-то вдруг… Слышал только голоса.

Герасимов устало закрыл глаза. Врач просительно указал на дверь.

Бородин вышел.

Рвалась последняя нить.

ПРОДОЛЖЕНИЕ